Звание лауреата (1 место) получает Александр Габриэль (Down To Earth) за стихотворение "Время Ч"
Александр получает:
- памятный знак "Золотое перо" в свой Профиль;
- 300 сообщений на счетчик;
- произвольный статус по собственному желанию;
- увеличение ящика личных почтовых сообщений на 100 сообщений.
Тишина в пустых просторах свищет.
Ночь в глазах котов --
_________________и отблески клинка.
Ночь. Как много ночи!
_________________В небесах затишье.
Звезды в ползунках.
Миг широк...
___________Пять тысяч сердце простучало.
Пелена росы
___________в сплетении ресниц.
Золотым хлыстом
___________прожектор у причала
черного раба [Читать дальше]
Америка – это вам не фунт изюму и не кило печенья. А даже если и кило, то проглотить его нужно сразу, не морщась, а заодно и фунт сушеного винограда в пасть затолкнуть. При этом улыбаться и вежливым быть. К чему это я? Да вот случай один произошёл со мной, дела давние.
Выгнали меня из Союза быстро, визу в зубы, 72 часа на сборы и отчаливай. Правда, месячишка три в допре помурыжили до этого, мол, стиши антисоветские не пиши, негодяй, Мать-Родину не позорь такой -сякой !
Ну и к капиталистам не обращайся, вишь, гад, на тебя сам Картер приглашение выслал. Самому Брежневу. Мол отпустите, не мучайте, поэт всё-таки, душа живая... Вот и отпустили. Катись...
Костюмчик у меня был полиэстиранный, рубашка белая, нейлоновая, электрическая, туфельки туда-сюда. Ну и словарь мой русско-английский и наоборот, в Великой Британии изданный.
Вот с таким багажом я в Америку и попал. Встретили хорошо. Даже переводчицу дали. Дианой звали. И апартаменты выделили с... [Читать дальше]
...и каждый вечер когда за окном луна
она остается одна совершенно одна
ей очень страшно в своей колее канве
она устала от зряшных попыток сна
ночами летает вниз достигая дна
под злые синкопы ветра в пустой листве
включает телек там пошлое бла-бла-бла
и тени глядят из каждого из угла
и трудно дышать как будто бы грудь в тисках
и думает это ж надо к чему пришла
но знает что в мире нет ни добра ни зла
всего-то кофейник тостер и боль в висках
a где-то в других вселенных гламур лямур
надежды планы и прочий подобный сюр
долой из сердца этот ненужный сор
всё этo обманкa пластик и радж капур
услада еще живых и счастливых дур
её же авто без тормоза и рессор
ей весь этот джаз какого соблазна для
ей надо лететь и знать впереди земля
а все ее слезы чушь сериальный вздор
и там в параллели просто начать с нуля
читать как... [Читать дальше]
Мне никто не верит. И вы не поверите. Слон наступил на моё ухо еще до рождения. Хороший был слон, африканский, увесистый. Это мой отец постоянно повторял. Ему тоже наступил. Ни он ни я совершенно слуха не имели. Ну никакого.
Сосед, преподаватель музыки, пробовал учить меня игре на скрипке, но после второго урока ,бедная "четвертушка" полетела в стенку, сосед напился до полного безобразия и больше в гости не приглашал. После четвёртой попытки поступить в школьный хор, которая закончилась так же, как и три предыдущие меня освободили от уроков пения, вчистую. В ванной петь запретили во избежание нервных заболеваний у соседей. Жизнь в искусстве закончилась резко и жестоко. Впереди маячили кальки , синьки и вечное прозябании в каком-то ненужном НИИ с анекдотами, преферансом и членскими взносами. Будущее казалось серым и невыносимым.
А хуже всего было на уроках русского. Я совсем не слышал запятые и многоточия, скобки и точку с запятой,путал причастия с... [Читать дальше]
О прошлом, я прошу тебя, не надо...
Не наполняй тоскою вкусный ужин.
Мне тоже жаль распахнутого взгляда,
который нынче так практично сужен.
Мне тоже жаль манящих горизонтов,
легко роднивших небо, лес и поле...
Но что там горизонт, ей-богу! Он-то -
придуманная линия, не боле.
Зачем глаза так странно щиплет влагой -
той влагой, что подточит даже камень?!
А ведь могли - на мельницу со шпагой;
да что со шпагой - с голыми руками!
Мы, попадая к памяти в немилость,
глядим в окно тревожно и устало...
Давай себе внушим, что всё приснилось.
Мы в матрице. От нас зависит мало.
И я не омрачу тоскою взора;
себе твержу, мол, не грусти, приятель...
Когда б вы знали, из какого Зорро
рождается безликий обыватель!
Я не увижу знаменитого фетра
папиной шляпы: по воле ветра
она улетела в Крюков канал.
Папа честил непогоду с яростью,
а я с моста своего, как с яруса,
взглядом полет ее догонял.
Шляпа была дорогой и новой,
а лед топорщился двухметровый,
но каждый шаг грозил полыньей.
Крутилась поземка, чернели тени,
и шляпа лежала на этой сцене,
пока вдоль канала мы шли домой.
Я не увижу многого. Папа
вернулся с войны, а потом с этапа
и все свои записи сжег тотчас.
Вот шляпа — это другое дело.
Он надевал ее так умело,
чтоб никто не увидел папиных глаз.
…Я давно был готов к этому…
В самом начале, когда ко мне пришла мысль поставить на вершине Абай православный крест, я поделился этой идеей с некоторыми из своих знакомых. Одни сказали, что это хорошая задумка; мол, давно надо, а то село погрязло в грехах. Другие пожали плечами: «Чудишь, парень…» И только один заметил: «Наши Алтайские горы особые, не простые… Прежде со старым Эзендеем посоветоваться надо».
Я не знал, кто такой Эзендей, но промолчал. Много позже я вновь услышал таинственное имя и выяснил, что Эзендей – почтенный старец; когда-то камлал, а теперь из-за груза лет доживает с дочерью в К – не. А вскоре случилось мне по общественной надобности проезжать через это селение, и надо же, «уазик» забарахлил! Съехали мы на обочину, шофер под капот полез, а я вышел ноги размять. Помню, осень была поздняя, а тепло стояло – не хуже летнего. Листья еще не все облетели: желтые, красные, с багрянцем, и словно бы прозрачно-голубые. А может, пронзительно-синее небо... [Читать дальше]